Свободная или "суверенная"
Отрывок передачи Юлии Латыниной http://echo.ratry.ru/programs/code/51877/
Обьективные тенденции развития современных экономик
Мир стал жидким. Огромное большинство мира устроено так, что программист, который сидит в Бомбее и работает на американскую компанию, делает какие-то программы, которые позволяют, допустим, шить туфли в Малайзии. И этот программист существует без помощи государств и вне государств. И вот этот вот огромный мир единой свободной экономики, в котором свободная экономика даже более важна, чем демократия или не демократия в стране. Например, Китай – это не демократическая страна, но это страна со свободной экономикой, и она включена в этот жидкий мир. Она делает очень много того, что никогда не было в течение тысячелетий в человеческой истории. В частности, она даже ограничивает суверенитет государств, потому что трудно представить себе, чтобы
Отрывок передачи Юлии Латыниной http://echo.ratry.ru/programs/code/51877/
Обьективные тенденции развития современных экономик
Мир стал жидким. Огромное большинство мира устроено так, что программист, который сидит в Бомбее и работает на американскую компанию, делает какие-то программы, которые позволяют, допустим, шить туфли в Малайзии. И этот программист существует без помощи государств и вне государств. И вот этот вот огромный мир единой свободной экономики, в котором свободная экономика даже более важна, чем демократия или не демократия в стране. Например, Китай – это не демократическая страна, но это страна со свободной экономикой, и она включена в этот жидкий мир. Она делает очень много того, что никогда не было в течение тысячелетий в человеческой истории. В частности, она даже ограничивает суверенитет государств, потому что трудно представить себе, чтобы
части этого единого свободного мира воевали друг с другом – трудно себе представить, чтобы США воевали с Тайландом или, в частности, даже против Китая. Уже. Вот в рамках этого единого экономического мира, в котором экономика является игрой с ненулевой суммой, в которой каждое государство начинает одерживать победы, только если оно богатеет, существуют разные геополитические тренды. Наверное, самым важным из них является резкий рост Китая. Китайская экономика растет. Она растет по 8-9% в год. Она уже вдвое больше российской.
Китай уверенно движется к тому, чтобы если не обогнать США, то стать второй мировой сверхдержавой, именно по размеру экономики. И этот экономический рост сделал с Китаем то, что никогда с ним не мог сделать ни Мао Дзе Дун, ни основатель династии Мин, ни основатель династии Цинь. И этот экономический рост позволяет Китаю завоевывать мир. Как я уже сказала, с Китаем уже больше нельзя воевать. Еще в начале 80-х годов американцы рассматривали Китай как одну из главных военных угроз, какие-то базы там планировали в средне-азиатском подбрюшье. Все, сейчас Китай не завоевываем, потому что степень кооперации такова, что война бессмысленна. Весь мир смотрит на Китай и смотрит, какой у Китая будет экономический рост, потому что как только известно, с чем будет связан следующий экономический кризис – с падением экономического роста в Китае. Потому что экономика мировая – цены на нефть и цены на металлы растут, потому что в Китае растет экономика. Как только в Китае экономика перестанет расти, все это грохнется. И мир с ужасом смотрит на Китай.
Впервые в жизни человечество за последние несколько столетий смотрит не на Британию, не на Америку, а именно на Китай. Есть еще ряд особенностей в этом мире. Например, резкий рост, резкое увеличение влияния стран азиатско-тихоокеанского региона, которые уже производят 12% мирового ВВП, - столько же, сколько и Европа. Резкое падение значения Европы, наоборот, которая ушла на пенсию. В Европе из-за зарегулированности, при всем наличии свободы и демократии, из-за зарегулированности рынка Европа резко отстает, и Европа уже не столько не является самостоятельным игроком в мировых процессах – она не является чем-то, чья жизнь предъявляет структуру мира, как это было в 18-м или 19-м веке. Кстати, это очень ясно сказывается на политической жизни, потому что те лидеры, которые в европейских странах приходят к власти, например, Берлускони или Ширак, они абсолютно невозможны в регионе, не ушедшем на пенсию.
В начале 20-го века в Италии мог быть Муссолини, но вот Берлускони вряд ли мог бы быть. Не знаю, сумеет ли Саркози преодолеть этот тренд, который так явственно намечался во всей Европе, когда практически коррумпированные и мало о чем думающие, кроме как о своих деньгах и о своем влиянии, лидеры приходят к власти. Есть в этом мире резкое различение между мусульманскими странами - теми, которые вливаются в свободный мир и начинают показывать гигантские экономические результаты, и теми, которые говорят – «Да нет, мы будем воевать за Аллаха, мы особенные». О последней группе стран больше всего говорят, но первая группа стран, на самом деле, в мировой экономике все более и более влиятельна. К первой группе стран, как правило, относятся страны, бедные ресурсами нефтяными. Ко второй группе стран, как правило, относятся страны типа Саудовской Аравии или Ирана, но есть исключения – например, те же Объединенные Арабские Эмираты, благодаря своей разумной политике, сумели построить достаточно высокотехнологическое общество. На фоне этих геополитических изменений в мире очень существенно уменьшилась реальная роль Америки, потому что Америка, которая производил 50% мирового ВВП в 50-х годах, сейчас производит 25% - не потому, что она такая плохая, а потому что выросли новые страны, которые это производят. Но, еще раз говорю, самое главное в этом мире – свобода экономики, жидкое состояние экономики, река, благодаря которой, еще раз повторю, программист-индус, работающий в Индии на американскую компанию, приводит к тому, что товар собирают в Малайзии.
Вот у меня стоит дома символ глобализации – маленькая мечеть, модель мечети. Я ехала где-то по горному Дагестану, как раз это был район боев – Чабанмахи и Карамахи – зашла в маленький придорожный магазинчик, покупаю мечеть, мечеть явно изображает чего-то там в Стамбуле, и я, конечно, понимала, что я покупаю не модельку, которая сделана в Дагестане, я думала, что я покупаю модельку, сделанную в Турции, но когда я ее перевернула, на ней было написано «Made in China». Вот основная проблема российской экономики очень проста. Она заключается в том, что эту мечеть – она дешевая была, стоила 100 рублей, - нельзя сделать в России – ни в Дагестане, ни в Саратове. Потому что сначала к директору фабрики придет пожарный инспектор, он скажет, что на фабрике не так висят огнетушители. Потом придет санинспектор. Потом придет капитан из РУБОП, который отношения никакого не имеет к фабрике, но капитан хочет долю, потому что он расположен в трех кварталах. Потом придет человек из мэрии и спросит, согласовали ли вы рисунок. Потом придет Министерство по делам печати, Госнаркоконтроль, ФСБ, которое скажет, что вы знаете, вот игрушка - как бы она не была вахаббитской, а чтобы она не была вахаббитской, дайте нам миллион долларов. А после того, как это миллион долларов отдадут в ФСБ и придет прокуратура, и владельцы придут в ФСБ за защитой, ФСБ скажет – «Слушайте, прокуратура – это ваши проблемы, вы платите нам не затем, чтобы мы решали ваши проблемы, вы платите нам за то, чтобы мы не были вашей проблемой». И к тому времени, когда весь этот производственный цикл произойдет, игрушка будет стоить тысячу рублей и по сравнению с китайской будет неконкурентоспособна. Вот к этой проблеме китайской игрушки, которая продается в горном Дагестане, ни Эстония, ни Грузия, ни Джордж Буш не имеют отношения. Если, конечно, не считать всех этих людей – и санинспектора, и пожарника агентами Эстонии, Грузии и Джорджа Буша.
То есть вот есть единый экономический целый мир – большая река. Она течет куда-то в будущее. Вдоль этой большой реки есть несколько прудов – очень разные пруды. Одни слегка сообщаются с большой рекой, другие от нее отрезаны полностью. В каких-то прудах есть вода, другие полностью превратились в болота, там водятся какие-то удивительные твари, ким чен иры, онищенко-сечины – рожками шевелят, усиками шевелят. Третьи вообще просто высохли – там чистый солончак, и только местное государственное телевидение рассказывает, что вот этот солончак - самый полноводный солончак в мире. Это, собственно, неважно. Вот основное движение мира во второй половине 20-го века и сейчас, в первой половине 21-го. В том-то и заключается, что все больше и больше стран, увлекаемые этим мощным потоком воды, плывут по течению, и этот поток срывает плотины, прочищает запруды и он ставит страны части потока в совершенно другое отношение друг к другу, я уже говорила, лишая их, в частности, суверенитета.
И что интересно – в прудах есть особая фауна: придонные санинспекторы, чекисты, которые питаются живым мясом, блюстители идеалов чучхе – в реке эта фауна не выживает, потому что несмотря на имеющиеся у нее челюсти, присоски, хвосты, она умирает от простой проточной воды. Самое интересное – что в соседнем пруде эта фауна не выживает тоже. Это очень важно понять, что обитателям прудов не только нечего предложить реке, им нечего предложить друг другу. Вот президент Белоруссии может прилететь в гости к президенту Венесуэлы, но предложить им друг другу нечего – Белорусский Инвестиционный банк не откроет филиал в Венесуэлле. Северная Корея – у нее есть «идея чучхе» - она не может себе импортировать идеи исламской революции из Ирана. И наоборот – Иран вместо шиитского ислама вряд ли станет поклоняться чучхе. Или, допустим, вряд ли Халед Машаль, которого мы принимаем в Москве, присоединит в идеям хамаса идею великой миссии покупки Путиным трубопровода в Западной Европе – основную идею нашей внешней политики. И комичность положения, конечно, в том, что даже обитатели прудов не могут без этой великой реки. Можно сколько угодно президенту Путину с трибуны говорить о Третьем рейхе, но фильмы по российскому телевидению и в российских кинотеатрах будут идти американские. Не потому что наш зритель такой плохой, а потому что американские фильмы сняты за дорого, а российский фильм, снятый за бюджетные и полуукраденные деньги, будет дешевый
И министр сельского хозяйства, господин Гордеев, тут у нас на той неделе сделал научное открытие: он сказал, что есть продукты отечественные - это для пользы, и иностранные, западные – для удовольствия. Это открытие великое, вполне достаточное для того, чтобы получить титул академика Российской Академии естественных наук или орден Великой Мокрицы со жгутиками. Но народ-то будет продолжать жрать норвежскую семгу. Никуда не уйдешь от того факта, что средняя продолжительность жизни мужчин, употребляющих отечественные продукты, ну, которые для пользы, 58 лет, а вот средняя продолжительность жизни японцев, которые, согласно научному открытию господина Гордеева, едят бесполезные продукты, 85 лет. Но самое главное во всей этой истории пруда и реки является главный кошмар обитателя любого пруда – с точки зрения руководителей любого пруда, обитатели великой реки хотят затопить их пруд. Вот это неправда. Обитатели великой реки – вот эти морские коньки, золотые рыбки, транснациональные киты – они, конечно, сочувственно относятся к флоре и фауне в прудах, но по большому счету им нет дела ни до чего, кроме своей семьи, своей страны, своей прибыли. Китам совершенно не хочется заплывать из океана в канализацию. Океан большой, киты ленивые. Будущее пруда по имени «Россия» их заботит не больше, чем нас заботит будущее Сомали или Буркина-Фасо. И в этом смысле и в диалоге Кондолиза Райс с Путиным, и в том, что разыгралось в Самаре, была одна очень смешная и странная вещь.
С одной стороны, как я уже сказала, ничего, кроме острых вопросов, между Россией и Европой нет, и как сказал президент Путин, «мы договорились по всем вопросам, кроме острых», но на самом деле, можно сказать, что между странами, которые не договорились ни о чем, то есть между Россией и ЕС, между Россией и США, на самом деле, был абсолютный консенсус. Консенсус заключался в том, что обитателей российского пруда больше всего пугает река, и они хотят от нее отгородиться. Представьте себе – обитателей реки тоже больше всего пугает этот пруд. Они тоже хотят от него отгородиться. Они тоже хотят построить стену, чтобы из этой стены торчал газовый вентиль, и ничего кроме газового вентиля не торчало. Так что желания совпадают, и то, что произошло на саммите в Самаре, и то, что произошло при встрече Кондолизы Райс и президента Путина, свидетельствует о том, что уже нет точек соприкосновения почти. И конечно, великая река рано или поздно обязательно смоет плотину. Это не вопрос персонального желания Райс, Путина или Буша. Это вопрос гидродинамики.
Причем это не принесет великой реке экономики ни прибытка, ни убытка. Это просто рано или поздно прочистит пруд. Вопрос лишь времени, которое при этом потеряет страна. И в количестве всех безобидных придонных рачков, живущих в каком-нибудь Красноярске или Приморье, которые просто элементарно умрут за это время
. Китай уверенно движется к тому, чтобы если не обогнать США, то стать второй мировой сверхдержавой, именно по размеру экономики. И этот экономический рост сделал с Китаем то, что никогда с ним не мог сделать ни Мао Дзе Дун, ни основатель династии Мин, ни основатель династии Цинь. И этот экономический рост позволяет Китаю завоевывать мир. Как я уже сказала, с Китаем уже больше нельзя воевать. Еще в начале 80-х годов американцы рассматривали Китай как одну из главных военных угроз, какие-то базы там планировали в средне-азиатском подбрюшье. Все, сейчас Китай не завоевываем, потому что степень кооперации такова, что война бессмысленна. Весь мир смотрит на Китай и смотрит, какой у Китая будет экономический рост, потому что как только известно, с чем будет связан следующий экономический кризис – с падением экономического роста в Китае. Потому что экономика мировая – цены на нефть и цены на металлы растут, потому что в Китае растет экономика. Как только в Китае экономика перестанет расти, все это грохнется. И мир с ужасом смотрит на Китай.
Впервые в жизни человечество за последние несколько столетий смотрит не на Британию, не на Америку, а именно на Китай. Есть еще ряд особенностей в этом мире. Например, резкий рост, резкое увеличение влияния стран азиатско-тихоокеанского региона, которые уже производят 12% мирового ВВП, - столько же, сколько и Европа. Резкое падение значения Европы, наоборот, которая ушла на пенсию. В Европе из-за зарегулированности, при всем наличии свободы и демократии, из-за зарегулированности рынка Европа резко отстает, и Европа уже не столько не является самостоятельным игроком в мировых процессах – она не является чем-то, чья жизнь предъявляет структуру мира, как это было в 18-м или 19-м веке. Кстати, это очень ясно сказывается на политической жизни, потому что те лидеры, которые в европейских странах приходят к власти, например, Берлускони или Ширак, они абсолютно невозможны в регионе, не ушедшем на пенсию.
В начале 20-го века в Италии мог быть Муссолини, но вот Берлускони вряд ли мог бы быть. Не знаю, сумеет ли Саркози преодолеть этот тренд, который так явственно намечался во всей Европе, когда практически коррумпированные и мало о чем думающие, кроме как о своих деньгах и о своем влиянии, лидеры приходят к власти. Есть в этом мире резкое различение между мусульманскими странами - теми, которые вливаются в свободный мир и начинают показывать гигантские экономические результаты, и теми, которые говорят – «Да нет, мы будем воевать за Аллаха, мы особенные». О последней группе стран больше всего говорят, но первая группа стран, на самом деле, в мировой экономике все более и более влиятельна. К первой группе стран, как правило, относятся страны, бедные ресурсами нефтяными. Ко второй группе стран, как правило, относятся страны типа Саудовской Аравии или Ирана, но есть исключения – например, те же Объединенные Арабские Эмираты, благодаря своей разумной политике, сумели построить достаточно высокотехнологическое общество. На фоне этих геополитических изменений в мире очень существенно уменьшилась реальная роль Америки, потому что Америка, которая производил 50% мирового ВВП в 50-х годах, сейчас производит 25% - не потому, что она такая плохая, а потому что выросли новые страны, которые это производят. Но, еще раз говорю, самое главное в этом мире – свобода экономики, жидкое состояние экономики, река, благодаря которой, еще раз повторю, программист-индус, работающий в Индии на американскую компанию, приводит к тому, что товар собирают в Малайзии.
Вот у меня стоит дома символ глобализации – маленькая мечеть, модель мечети. Я ехала где-то по горному Дагестану, как раз это был район боев – Чабанмахи и Карамахи – зашла в маленький придорожный магазинчик, покупаю мечеть, мечеть явно изображает чего-то там в Стамбуле, и я, конечно, понимала, что я покупаю не модельку, которая сделана в Дагестане, я думала, что я покупаю модельку, сделанную в Турции, но когда я ее перевернула, на ней было написано «Made in China». Вот основная проблема российской экономики очень проста. Она заключается в том, что эту мечеть – она дешевая была, стоила 100 рублей, - нельзя сделать в России – ни в Дагестане, ни в Саратове. Потому что сначала к директору фабрики придет пожарный инспектор, он скажет, что на фабрике не так висят огнетушители. Потом придет санинспектор. Потом придет капитан из РУБОП, который отношения никакого не имеет к фабрике, но капитан хочет долю, потому что он расположен в трех кварталах. Потом придет человек из мэрии и спросит, согласовали ли вы рисунок. Потом придет Министерство по делам печати, Госнаркоконтроль, ФСБ, которое скажет, что вы знаете, вот игрушка - как бы она не была вахаббитской, а чтобы она не была вахаббитской, дайте нам миллион долларов. А после того, как это миллион долларов отдадут в ФСБ и придет прокуратура, и владельцы придут в ФСБ за защитой, ФСБ скажет – «Слушайте, прокуратура – это ваши проблемы, вы платите нам не затем, чтобы мы решали ваши проблемы, вы платите нам за то, чтобы мы не были вашей проблемой». И к тому времени, когда весь этот производственный цикл произойдет, игрушка будет стоить тысячу рублей и по сравнению с китайской будет неконкурентоспособна. Вот к этой проблеме китайской игрушки, которая продается в горном Дагестане, ни Эстония, ни Грузия, ни Джордж Буш не имеют отношения. Если, конечно, не считать всех этих людей – и санинспектора, и пожарника агентами Эстонии, Грузии и Джорджа Буша.
То есть вот есть единый экономический целый мир – большая река. Она течет куда-то в будущее. Вдоль этой большой реки есть несколько прудов – очень разные пруды. Одни слегка сообщаются с большой рекой, другие от нее отрезаны полностью. В каких-то прудах есть вода, другие полностью превратились в болота, там водятся какие-то удивительные твари, ким чен иры, онищенко-сечины – рожками шевелят, усиками шевелят. Третьи вообще просто высохли – там чистый солончак, и только местное государственное телевидение рассказывает, что вот этот солончак - самый полноводный солончак в мире. Это, собственно, неважно. Вот основное движение мира во второй половине 20-го века и сейчас, в первой половине 21-го. В том-то и заключается, что все больше и больше стран, увлекаемые этим мощным потоком воды, плывут по течению, и этот поток срывает плотины, прочищает запруды и он ставит страны части потока в совершенно другое отношение друг к другу, я уже говорила, лишая их, в частности, суверенитета.
И что интересно – в прудах есть особая фауна: придонные санинспекторы, чекисты, которые питаются живым мясом, блюстители идеалов чучхе – в реке эта фауна не выживает, потому что несмотря на имеющиеся у нее челюсти, присоски, хвосты, она умирает от простой проточной воды. Самое интересное – что в соседнем пруде эта фауна не выживает тоже. Это очень важно понять, что обитателям прудов не только нечего предложить реке, им нечего предложить друг другу. Вот президент Белоруссии может прилететь в гости к президенту Венесуэлы, но предложить им друг другу нечего – Белорусский Инвестиционный банк не откроет филиал в Венесуэлле. Северная Корея – у нее есть «идея чучхе» - она не может себе импортировать идеи исламской революции из Ирана. И наоборот – Иран вместо шиитского ислама вряд ли станет поклоняться чучхе. Или, допустим, вряд ли Халед Машаль, которого мы принимаем в Москве, присоединит в идеям хамаса идею великой миссии покупки Путиным трубопровода в Западной Европе – основную идею нашей внешней политики. И комичность положения, конечно, в том, что даже обитатели прудов не могут без этой великой реки. Можно сколько угодно президенту Путину с трибуны говорить о Третьем рейхе, но фильмы по российскому телевидению и в российских кинотеатрах будут идти американские. Не потому что наш зритель такой плохой, а потому что американские фильмы сняты за дорого, а российский фильм, снятый за бюджетные и полуукраденные деньги, будет дешевый
И министр сельского хозяйства, господин Гордеев, тут у нас на той неделе сделал научное открытие: он сказал, что есть продукты отечественные - это для пользы, и иностранные, западные – для удовольствия. Это открытие великое, вполне достаточное для того, чтобы получить титул академика Российской Академии естественных наук или орден Великой Мокрицы со жгутиками. Но народ-то будет продолжать жрать норвежскую семгу. Никуда не уйдешь от того факта, что средняя продолжительность жизни мужчин, употребляющих отечественные продукты, ну, которые для пользы, 58 лет, а вот средняя продолжительность жизни японцев, которые, согласно научному открытию господина Гордеева, едят бесполезные продукты, 85 лет. Но самое главное во всей этой истории пруда и реки является главный кошмар обитателя любого пруда – с точки зрения руководителей любого пруда, обитатели великой реки хотят затопить их пруд. Вот это неправда. Обитатели великой реки – вот эти морские коньки, золотые рыбки, транснациональные киты – они, конечно, сочувственно относятся к флоре и фауне в прудах, но по большому счету им нет дела ни до чего, кроме своей семьи, своей страны, своей прибыли. Китам совершенно не хочется заплывать из океана в канализацию. Океан большой, киты ленивые. Будущее пруда по имени «Россия» их заботит не больше, чем нас заботит будущее Сомали или Буркина-Фасо. И в этом смысле и в диалоге Кондолиза Райс с Путиным, и в том, что разыгралось в Самаре, была одна очень смешная и странная вещь.
С одной стороны, как я уже сказала, ничего, кроме острых вопросов, между Россией и Европой нет, и как сказал президент Путин, «мы договорились по всем вопросам, кроме острых», но на самом деле, можно сказать, что между странами, которые не договорились ни о чем, то есть между Россией и ЕС, между Россией и США, на самом деле, был абсолютный консенсус. Консенсус заключался в том, что обитателей российского пруда больше всего пугает река, и они хотят от нее отгородиться. Представьте себе – обитателей реки тоже больше всего пугает этот пруд. Они тоже хотят от него отгородиться. Они тоже хотят построить стену, чтобы из этой стены торчал газовый вентиль, и ничего кроме газового вентиля не торчало. Так что желания совпадают, и то, что произошло на саммите в Самаре, и то, что произошло при встрече Кондолизы Райс и президента Путина, свидетельствует о том, что уже нет точек соприкосновения почти. И конечно, великая река рано или поздно обязательно смоет плотину. Это не вопрос персонального желания Райс, Путина или Буша. Это вопрос гидродинамики.
Причем это не принесет великой реке экономики ни прибытка, ни убытка. Это просто рано или поздно прочистит пруд. Вопрос лишь времени, которое при этом потеряет страна. И в количестве всех безобидных придонных рачков, живущих в каком-нибудь Красноярске или Приморье, которые просто элементарно умрут за это время
Комментариев нет:
Отправить комментарий